Сумерки богов. Хроники Эрры. Книга первая - Питер Чарски

– Вот это да! Столько золота, целый остров! – Лукас вскинул руки, показывая воображаемый остров.

– Ну все, теперь твоя очередь, Тири. Что удалось найти про квадров?

– Можно я пойду вниз, ну можно? – сразу же заскулил Лукас.

– Да, иди. Только не на конюшню!

– Квадры.

– Да. Квадры, как оказалось, большая загадка. Они происходят с Архипелага на далеком западе. Это так далеко, что туда даже свет Шамаша не добирается. Как они расселились по всему миру, неизвестно. Но они есть буквально в каждой стране. Там, на западе, квадры похожи на здешних, но… не такие. Наши как будто смирившиеся, а там – дикие. Но у нас тут квадров очень мало. В вечном мраке своих островов живут еще миллионы крысолюдов. У них там целые города! И они очень хитрые, скрытные, религиозные. Поклоняются чему-то, что называют Датхав, но никто не знает, что это. Вроде бы переводится как «Упавшее Имя Бога». Почему и откуда оно упало – тоже непонятно. В открытую войну они не лезут, но их шпионы повсюду. Если в любом городе любой страны Континента нужно купить или продать что-то запрещенное – ищи квадра.

– Ну, это я как раз хорошо знаю, – хмыкнул Томас.

– Еще в книгах написано, что корабли у них сплошь черные, с парусами словно клочья тьмы. И во мгле их не видно, пока они не налетят. Похоже, что никто туда, на этот их Архипелаг, не добирался.

– Да, негусто. Все какие-то легенды. Непонятно, как они умудряются тут шпионить, на таком удалении от своей земли.

– Вот бы снарядить корабль и отправиться туда, где нет Шамаша… – вдруг мечтательно произнесла Тири. – Изучить Архипелаг, посмотреть на долины, заросшие светящимися лесами, увидеть Упавшее Имя.

– Тири, там же холодно! И темно.

– Зато и Сумрака тоже нет. Иногда мне кажется, что даже тьма лучше, чем эта вечная серость.

Они стояли вдвоем на стене. Ветер трепал волосы, нес запахи моря и войны. Где-то внизу, в тумане, уходила на север железная змея. Каждый человек в отряде Одрика был словно чешуйка кожи этой змеи. Какие-то из этих чешуек не вернутся назад. Вопрос только – кто именно.

– Идем, – наконец сказал Томас. – Мать проснется, начнет нас искать.

Они спустились с башни, оставив за спиной пустой двор и красное око Шамаша, равнодушно взирающее на мир, где все грызут всех.

                                         * * *

Томас спустился по лестнице башни, его шаги эхом отдавались в пропахших плесенью и соленым сквозняком коридорах замка. Он встал и настороженно прислушался. Крики доносились из-за двери в общий зал – резкие, будто удары меча в бою. Томас сделал еще шаг и замер у порога, его рука коснулась холодного камня, а сердце сжалось: отец и Эрик спорили, их голоса ножами резали тишину. Наконец он толкнул дверь и проскользнул внутрь. Зал тонул в полумраке. Лорд Лангобар и Эрик стояли друг напротив друга, словно на поединке. Оба молчали, но их дыхание было тяжелым, а глаза злыми. Сайна сидела в углу, ее лицо было как бледная маска с темными провалами глаз. Она бессмысленно ковыряла пальцами край стола.

Эрик шагнул ближе, словно идя в атаку с мечом.

– Служить Ордену? Нет! Это же враги, отец! Конкордия – вот наши, рыцарские кланы, свободные города. Я не буду кланяться этим святошам в мантиях, пресмыкаться перед епископами! Хватит этого! Предки высадились с Терры, строили Метрополию не для того, чтобы мы… служили этим!

Лангобар зарычал, наклонился вперед, и его лицо исказилось.

– Предки? Мальчишка, ты ничего не знаешь! Как ты смеешь ослушаться моей воли? Воли своего отца! Это так ты чтишь предков? Ты же не понимаешь, что несешь! Конкордия – кучка интриганов, дерущихся за объедки, пока Орден держит власть. Я бился за нее, рубил моготов… но чем они со мной расплатились? Карум! Дантон! И эта… Амиральда Лекарь! Это они меня выкинули из числа владетелей Конкордии после Большого Мятежа, помни это, щенок! А ты твердишь, что они – наши! Это они отобрали мой конкорд и мои земли, а не Орден! Лояльность Ордену – выживание, дурак!

– Конкордия скоро поднимет восстание! Я не буду в этот момент в Ордене! – закричал на него Эрик.

– Не восстание, а мятеж! – парировал Бриан, и Томасу показалось, что между ними, как между двумя столкнувшимися в бою лезвиями, промелькнули искры.

Сайна вскочила и шагнула между отцом и сыном, ее голос задрожал.

– Мятежи, измены! Хватит, довольно! Это все из-за них! Слишком много измен! Их предательств, твоих измен, Бриан! Опала – твоя вина, ты предавал всех, одного за другим, одного за другим! За власть, за золото! Я винила тебя годами, но теперь… теперь сыновья все сами видят. Ты изменил Конкордии, Ордену, даже мельтерам – всем, кто мог стать нам союзниками! Ты не можешь…

Лангобар повернулся к ней, его глаза сузились, кулак сжался сильнее, но он не ударил – лишь хмыкнул.

– Измены? Женщина, ты бормочешь что-то в кошмарах, а теперь винишь меня? Опала – из-за интриг наших врагов! Но говори, вывали все – может, Шамаш услышит и посмеется. И уж кто лучше других понимает в изменах, как не женщина…

Сайна не отступила, ее пальцы вцепились в край стола, ногти побелели, голос набрал силу, как буря над океаном.

– Ты не можешь приказывать! – выкрикнула она, но потом вдруг зарыдала: – Прошу тебя, поменяй свою волю, оставь мне хоть одного из сыновей…

Лангобар молча мерил шагами зал, Эрик, насупленный и готовый продолжить спор, стоял молча, Томас, едва дыша, прислонился к входной двери. Мать вскинула голову и снова закричала, словно мгновение слабости дало ей новые силы:

– А Большой Мятеж… Ты помнишь его? Это ведь ты поднял его, Бриан! Против Ордена, против Конкордии, против всех! О чем ты думал тогда? Зачем рисковал всем? Собрал рыцарей, шептал о предательстве, о том, как они урвали сокровища юга, а нас оставили в грязи. Боло простил тебя, но заставил служить Ордену. Наказал, лишив всего. Из-за тебя, твоего мятежа! Теперь брат и сыновья погибнут, потому что ты… ты сломал все!

Лангобар замер, багровое лицо побелело, кулак разжался – он в ярости схватил со стола кубок, швырнул в стену, металл звякнул, кубок отлетел в сторону и закатился под стол. Эрик стиснул кулаки и враждебно смотрел на отца, чуть склонив голову. Казалось, он был готов броситься в бой.

– Довольно! – заорал Бриан Лангобар, а его голос прогремел, как раскаты грома над хребтами Огнегорья. – Мятеж? Я дрался за честь, не за золото! Орден сожрал все, этот Боло – интриган, хуже Викса! Ты винишь меня? Иди, бормочи чушь духам в тумане!

Стало тихо, только слышалось тяжелое дыхание лорда. Он бессильно опустился на стул, потирая шрам на щеке. Томас увидел, как его злоба уходила, оставляя после себя усталость. Как всегда.

– Хорошо. Будь по-вашему. Ты… – Отец прямо и враждебно посмотрел на старшего сына. – Ты отправишься со мной, можешь радоваться. Но пойми, это не игра. Это твоя первая война. Ступай. Все разговоры о верности, чести и Конкордии потом, после того как ты крови врагов понюхаешь. Тогда, может, что-то и поймешь.

Сайна, дрожа, села, ее глаза заблестели. Слезы? Но она смахнула их, бормоча что-то. Молитву или проклятие. Томас набрался храбрости и шагнул вперед, его сердце колотилось. Он стоял молча, но теперь отец повернулся к нему. Что-то должно случиться именно сейчас. Что-то очень важное, иначе к чему был этот спор?

– Томас, – сказал Лангобар, кажется